Рассказ про медведя

Август 1989 г.
Как-то раз вызывает меня к себе начальник штаба майор А. и спрашивает: » Лейтенант, это у тебя во взводе два новых Г Т Т ? »
( Г Т Т — это Гусеничный Тягач Тяжёлый . С какой целью их прислали в нашу часть я не представляю, и они стояли пол-года без движения , медленно погружаясь в автопарковую грязь )
Тягачи эти действительно числились за моим взводом, но механиков-водителей на них небыло, о чём я и поведал начштабу. Он спросил:
» А ты водить такой сможешь ? »
» Смогу тов. майор» — с недоумением ответил я , не представляя, зачем тягач мог потребоваться начальству.
» Тогда приказываю заправить тягач до полного бака и к 18.00 прибыть к дому комбата ! » — приказал майор с грозным видом.
Я переоделся в комбез, пошёл в автопарк, завёл тягач и проехал пару кругов вокруг автопарка. Топлива и так в нём было полный бак.
К 18.00, я как штык, подрулил к дому комбата. На лавочке сидели начштаба и зампотылу , оба в охотничьих костюмах , с зачехлёнными ружьями в руках, с патронташами на поясе. Ну всё понятно… значит я повезу их на охоту. Из за дома показались два бойца, которые несли мешок с овсом и сетку с морковью. Загрузили их в тягач. Туда же последовала пятилитровая канистра (подозрительно пахнущая спиртом) , фляга воды, одеяла, табуретки, ящик тушёнки , и ещё кое-какая еда. Затем вышел сам комбат, осмотрел тягач, похлопал его по борту и сказал: » Во, зверь машина ! А он точно плавающий ? »
» Так точно товарищь подполковник ! Плавает ! »
(Вообще-то теоретически он был плавающим, но практически на воде я его ещё не испытывал)
Через пять минут подошёл ещё один местный мужичишка, как оказалось наш проводник, и мы, погрузившись в тягач, тронулись.
Федя , так его звали, показывал дорогу. Оказывается мы ехали охотиться на … кабана !!! Не знаю законно ли это было или нет, спрашивать комбата я не стал , и мы продолжали пробираться партизанскими тропами в глухую, вполне серьёзную, Кологривскую тайгу. Часа через три мы выехали на большую лесную поляну.
«Стоп ! » , скомандовал Фёдор, » Приехали. Дальше надо пешком , чтоб зверь запах не учуял. »
Мы вылезли из тягача, сильно потрёпаные качкой и оглохшие от шума.
Вокруг была суровая красота северного края. Над лесом висело собирающееся заходить солнце. Мы оттащили с Федей приманку метров за триста против ветра на опушку леса и высыпали овёс с морковкой на землю.
Вернувшись обнаружили неплохой натюрморт: на подстилке стояли открытые консервы, ломаный хлеб, сало, яйца, солёные огурчики и …
пятилитровая канистра спирта !!! Отлили спирту во флягу, развели водой.
Субординация субординацией, но на охоте все равны. Мне тоже налили.
Сначала выпили за приезд, затем за первый выстрел, затем за погибших друзей ( комбат и начштаба повоевали в Афгане малость) , затем за… ну я уже точно и не припомню за что. Помню только, что после третьей я уже перестал реагировать на комаров.
По плану действий охота должна была начаться на рассвете, до восхода солнца. По словам Феди, именно в это время и именно в этом месте кабаны должны были выйти из леса на кормёжку.
Охотники же должны заранее подготовить замаскированные лёжки и залечь в них без движения , чтоб кабаны раньше времени ничего не заподозрили.
Комбат, начштаба и зампотыл собрали ружья, одели свои маскхалаты и зигзагами ушли в темноту занимать места согласно купленным билетам.
А мы с Федей приняли ещё по одной на сон грядущий и полезли спать в тягач.
Проснулся я от сухости во рту. Вода осталась снаружи и поэтому я вылез из тягача попить. После трёх хороших глотков жажда отступила, но в голове опять зашумело.
Я осмотрелся. Было сумеречно, но глаза уже могли разобрать очертания края леса. Охотников не видно и не слышно.
«Здорово замаскировались ! » — подумалось мне.
Напрягая глаза я пытался разглядеть: не подошли ли на прикормку кабаны. Но ничего разглядеть не удалось. Спать не хотелось, и я, забравшись на крышу тягача, стал просто слушать тишину. Под железной бронёй глухо похрапывал Фёдор.
Стало ещё светлее. Откуда-то выполз стелющийся туман.
Вдруг, как мне показалось, мои глаза уловили около овса какое-то движение. Только я подумал: да нет, показалось, как движение повторилось вновь . » Кабаны !!! » — пронеслось в голове, — «Интересно, видят ли их охотники ? »
Напрягая глаза , я пытался рассмотреть кабана и тут… я с ужасом разглядел, что там пасётся вовсе не кабан, а ЗДОРОВЕННЫЙ КАК МАМОНТ , БУРЫЙ МЕДВЕДЬ !!!
Почему-то первое, что пронеслось у меня в голове, это: «П@@@@Ц комбату ! »
Медведь по видимому ничего не подозревал, и вёл себя совершенно спокойно, собирая овёс и поедая морковку. А где же охотники ? Видят ли они его ? И почему не стреляют ?
И тут … недалеко от мишки , из травы вскакивает зампотыл и с нереальной скоростью, делая гиганские прыжки , бежит по направлению к тягачу ! Двести метров , с очень низкого старта, он преодолел секунд за 15 , и с разгону запрыгнул на крышу тягача !!!
Ружья у него с собой почему-то небыло, а увидев его безумные глаза , я не стал спрашивать где оно осталось.
Медведь, что странно, не убежал в лес, а видимо тоже удивлённый скоростью передвижения человеческого существа, нюхал носом воздух, повернув голову в нашу сторону. Думаю он нас не видел и не обонял, так как ветер по прежнему дул на нас.
Внезапно я заметил какое-то непонятное шевеление в траве. Приглядевшись, с удивлением рассмотрел, что это начштаба по пластунски, но НОГАМИ ВПЕРЁД, довольно резво ползёт в нашу сторону. Тот же путь, что и зампотыл он преодолел секунд за 30.
Думаю что если бы проводилась олимпиада по такому виду спорта, как ползанье по пластунски ногами вперёд , то он точно бы попал в тройку победителей !
Что характерно, ружья у него тоже не оказалось…
На этот раз медведь был поражён ещё больше. Видимо насытившись овсом и морковкой , вместо того чтоб убегать, он сделал пару шагов в нашу сторону !!! Как мы оказались в тягаче я не понял. Начштаба случайно наступил на Федю, отчего тот проснулся.
Недовольно осмотрев нас соннымы глазами он спросил: » А чего это вы здесь делаете, чего не охотитесь ???»
«Там медведь, Федя ! » — упавшим голосом сообщил ему я.
Начштаба и зампотыл дружно закивали головами, подтверждая мои слова. Говорить они пока не могли.
«Какой медведь, вы чего несёте» — пробурчал Федя, высовываясь из люка.
«МЛЯ !!! И вправду мишка !!! Да здоровущий какой !!! Смотри, не уходит ! А где комбат ? » , — вдруг осенило Фёдора.
Начштаба и зампотыл дружно пожали плечами.
Федя вопросительно посмотрел на меня.
» Я комбата не видел…» , честно признался я. «Где он залёг — не знаю…»
«Так, надо шумнуть !!! «, — быстро сообразил Фёдор.
«Точно !» — первым очнулся от ступора начштаба. Он схватил какую-то железяку и стал изнутри колотить по корпусу тягача.
А я метнулся за рычаги и нажал на сигнал.
Медведь ломанулся в лес.
Наступила звенящая тишина.
«Ну что, пойдём искать комбата ?» — с тоской в голосе предложил Федя.
Мы все выбрались наружу и, рассредоточившись в цепь, стали прочёсывать изрядно заросшее бурьяном поле.
Не доходя метров 30 до медвежьей кормушки , я наткнулся на комбата… Он безмятежно спал, положив под голову ружьё и тихо посапывал. Он даже не предполагал, как ему повезло на этой охоте.
Подобрав ружья, мы все сели около него в кружок. Будить не стали, закурили.
Тут я вспомнил бегущего зампотыла и меня разобрал идиотский, неукротимый смех.
Через несколько секунд мы все валялись по траве, держась за животы и каждый, утирая слёзы, пытался выдавить из себя сквозь смех что он делал, и что чуствовал , когда увидел медведя.
Проснулся комбат. Оглядел нас непонимающим взглядом и тоже ха-хакнул за компанию, даже не зная, над чем мы смеёмся.
Вот так мы славно поохотились.
Саша «СИНБАД» Качалкин

Источник: https://okolo-griva.livejournal.com/22781.html

Медвежьи истории

Фото Валерия Люшкова

ШАТУН

Впервые в Заполярье я попал ребенком – поехал к старшей сестре на Кольский полуостров в летние каникулы после третьего класса. Догадываюсь, как там живется людям теперь, а в те годы это был сказочный край. Я готов был локти кусать от досады, что я еще слишком мал и не могу там навсегда остаться.

Всю неделю я лазил по окрестным сопкам, пугая куропаток, ловил на красную тряпочку треску в заливе или небольшую беломорскую селедку на голый крючок, лишь бы он был блестящий, а в выходные мы ехали с мужем сестры в тайгу на рыбалку. Все ловили там каких-то неизвестных мне кумжу, сига и хариуса, но мы постоянно привозили только плотву, окуня и щуку.

Самостоятельно ловить рыбу я начал в четыре года, и зятя своего я перелавливал. На третьи выходные, наслушавшись о наших рыболовных приключениях, с нами поехали два мужика с работы зятя. Одного мужика звали Николай. Он был родом из Одессы и жил на Севере уже лет двадцать. А второго звали Константин. Он родился в Кандалакше и всю жизнь только и делал, что ловил рыбу. Там и выяснилось, что муж сестры рыболов был еще тот, а я просто не знал, как надо ловить сига и кумжу, но отлично знал, как плотву и щуку. Поэтому только они нам и попадались.

На одной из совместных рыбалок, когда мы сидели возле костра, дядя Костя рассказал историю о шатуне, свидетелем которой он стал в середине шестидесятых, когда работал на небольшом горно-обогатительном комбинате. Это был небольшой рудник, поселок рядом. Жителей было человек восемьсот. Поселковое кладбище располагалось километров за шесть от жилых домов: только там грунт позволял рыть могилы, везде же был только базальт.

Выдался какой-то неудачный год для медведей, и в начале зимы поселковые мужики застрелили парочку шатунов, которые забрели в поселок. А в конце зимы, в марте, умерла одна бабушка. Директор комбината выделил бульдозер, чтобы пробить дорогу через сугробы на кладбище. К бульдозеру подцепили сани с теплушкой, в которую села бригада землекопов для рытья могилы. В этой бригаде был и дядя Костя. На кладбище они застали страшную картину разорения: могилы раскопаны, гробы поломаны, останки покойных раскиданы. Всюду были медвежьи следы.

Дело в том, что в условиях вечной мерзлоты похороны по традиционным нашим обрядам представляют собой довольно трудновыполнимую задачу: мерзлота, подпирая снизу, норовит выкинуть из земли все инородное, что в нее закопают. Могилы не являются исключением: за несколько лет мерзлота выталкивает на поверхность гроб и его приходится перезахоранивать. Медведь случайно забрел туда в начале зимы, воспользовался этим обстоятельством и разорил все кладбище.

Поселок был небольшой, народ в основном пришлый, за могилками ухаживать было некому, и большинство захоронений лежали почти на поверхности, выжатые мерзлотой наружу. Шатун это дело учуял, и всю зиму прожил на человеческих останках, которые довольно сносно сохраняются в вечной мерзлоте. Возможно, что медведь дожил бы до начала вегетации растений, если бы не умерла бабушка и на кладбище не появились люди. В кабине бульдозериста нашлось ружье, из которого и убили мародера.

«Я, признаться, – закончил свой рассказ дядя Костя, – был лучшего мнения о медведях. Не в том смысле, что они не брезгуют мертвечиной – этого у них не отнять, – а в том, что медведи, по крайней мере «наш» шатун, не такие уж морозостойкие, как может показаться. На голом снегу, как волк и лисица, он не спал, а наделал по всему кладбищу гнезд, наломав соснового лапника. А самые нежные у него оказались ступни: все четыре были обморожены, сильно отекли, растрескались и кровоточили. Он ни броситься на нас не мог, ни убежать».

ДВЕ ОХОТЫ

Несколько лет назад пришлось мне поехать в Тайшет. Дело происходило в конце октября, охотничий сезон повсеместно был открыт, и я прихватил с собой ружье. В Тайшете уже лежал снег, а мне предстояло провести в тайге пару недель. На месте я познакомился с отцом и сыном Столяровыми. Узнав, что я охотник, они пригласили меня на медведя. Это была не коммерческая охота на берлоге, когда пришлому «варягу» продают место спячки медведя, а обычная добыча зверя, на которую меня пригласили из дружеских побуждений. Этот медведь, как они думали и как впоследствии их предположения подтвердились, пакостил им все лето. Младший Столяров по первой пороше сумел соследить зверя, когда тот шел ложиться в берлогу.

По сибирской традиции перед охотой мы попарились в бане и затемно вышли. Медведь лег недавно, еще не облежался, поэтому роли мы распределили заранее и у берлоги вели себя очень тихо. Однако медведь нас услышал, наполовину выскочил, но почему-то оробел, рявкнул и скрылся обратно.

Младший Столяров только собрался заткнуть открывшееся чело берлоги жердиной, как мишка на секунду опять показался, и старший Столяров успел послать ему смертельную пулю в голову. Все действие, если не считать приготовлений и времени, потраченного на дорогу к берлоге, заняло меньше минуты. Все произошло до обидного быстро и неинтересно: застрелили медведя, словно какого-то Тузика в конуре.

По здравом размышлении, я, конечно, понял, что нормальная охота на берлоге именно такой и должна быть: наипервейшая задача – не дать этому опасному зверю вырваться на волю, где он может натворить бед, искалечив или убив охотников. Его как раз и нужно, как Тузика в конуре, добыть. Но как я ни пытался в уме оправдать прагматизм этой охоты, уважения к Ширинскому-Шихматову поубавилось. Возможно, от моего недомыслия.

Три года назад охотился я в Кировской области со своей легавой. Стоял август, повсюду было полно тетеревиных выводков, и каждый день приносил массу впечатлений. Жил я у егеря, а по соседству, в купленном вскладчину доме, жила компания охотников из Кирова. Не совсем «жила», а приезжали они в пятницу после работы и уезжали в воскресенье ночью.

Но и на неделе каждый вечер кто-нибудь приезжал посидеть на лабазе. Мужики очень серьезно относились к своей охоте, с весны покупали несколько тонн овса и гороха, нанимали трактор, вспахивали и засевали делянки возле построенных лабазов, летом покупали лицензии на кабана и медведя и с первого августа начинали сидеть на овсах.

В очередную пятницу они приехали, быстренько перекусили и разъехались по своим лабазам. Часов около двенадцати ночи нас разбудил стук в ворота и лай собак во дворе. Мы вышли.

– Рашид, я медведя подранил с лабаза, – обратился к егерю Иван. – Давай собирайся! И собак прихвати.
– Они у меня по медведю не приучены.
– Все равно давай возьмем: может, пойдут.
– Да вы что, мужики, разве не ночь на дворе? – спросил я. – Дождитесь утра, дайте мишке отлежаться, может, он к тому времени сам «уснет». Как вы собираетесь в такую темень его искать? Это же не телок!

Видимо, у всей компании в голове были такие же мысли, но Иван закусил удила и ничего слушать не желал:
– Я пятьдесят лет с малолетства охочусь, надо немедля его добрать.
Иван был самым старшим в компании, и все пошли у него на поводу. Даже Рашид молча собрался, взял двух своих лаек и сел с ними в «буханку». Они уехали, а я остался за них переживать. Часа через два все целы и невредимы вернулись, высадили Рашида с собаками у ворот, а сами поехали дальше, к своей избе.
– Ну, что там? – спросил я Рашида.
– Не надо было ехать. Только подшумели зря. Медведь метрах в ста от овсов лежал. Утром бы сразу добрали. А теперь он черт знает куда уйдет. Собаки по крови до него добежали. Он на них рявкнул, они к нам в ноги примчались. А мишка в другую сторону бросился.

Спозаранку мужики приехали за Рашидом. Распоряжаться всем вызвался Эдик, впрочем, инициативу быстро перехватил Рашид как более опытный в деле добора подранков. Иван, то ли осознавший свою оплошность, то ли запиленный за ночь компаньонами, сидел за рулем в позе Чингачгука, уронив руки на колени и устремив гордый взгляд в пространство перед собой.

Ему было уже больше шестидесяти, а остальным его товарищам – от двадцати шести до сорока, и до прошлой ночи Иван был у них непререкаемым авторитетом. Мне страшно хотелось поехать с ними, но лицензия принадлежала Ивану, и мне было неловко своей просьбой возвращать его на землю из заоблачных высот уязвленного самолюбия. Взяли Рашида, собак и уехали.

Медведь, как оказалось, был ранен в заднюю часть туловища. Рана была серьезной, но не смертельной: пуля раздробила тазобедренный сустав. Но и с такой тяжелой раной напуганный мишка ушел за ночь километров на двенадцать и лег в болоте. Благодаря собакам, которые все-таки пошли по его кровяному следу, медведя нашли. Но подойдя к болоту, где залег мишка, собаки наотрез отказались идти, чуя близкое присутствие зверя.

– Давай, Иван, иди первым, – Рашид снял с плеча свой ИЖ-27. – Я подстрахую. Остальные. стойте тут. Нечего сутолоку устраивать: друг друга можно перестрелять, если мишка возню устроит. Иван, а ты повнимательнее будь: судя по следам, он ранен в заднюю ногу. На дыбы не встанет. Если на нас кинется, то по-кабаньи. Стрелять надо наверняка.

Иван приготовил свой карабин и направился в болото. Рашид чуть в стороне и чуть сзади пошел с ним. Продвинулись метров на пятьдесят, и тут медведь рявкнул и бросился из густых зарослей на Ивана. Егерь и охотник выстрелили одновременно, и мишка лег на месте.

Раз уж я высказался по поводу убийства медведя в берлоге, то надо определиться и с лабазами. По молодости я пару раз сидел на лабазах. Один раз в неделю отсидел в Костромской области и два дня просидел в Вологодской. Добыл и там и там по кабану.

Хоть к моменту выстрела надпочечники исправно выбрасывали в кровь адреналин, ничего спортивного в этой охоте я не углядел – обычная заготовка мяса. Кстати, это подтверждает и поведение кировской бригады. С весны они к этой заготовке мяса готовятся, всю осень сидят на лабазах, а позови их пострелять уток на пролете или тетеревов из-под собаки, так у них и дробовых ружей на семерых – всего одно. И его владелец почти не возит его с собой, предпочитая карабин. Ни на вальдшнепиной тяге, ни зимой, когда можно зайчика потропить и поискать тетеревов на лунках, я этих мужиков у Рашида не видел.

Александр Чикин 28 апреля 2012 в 00:00

Источник: https://www.ohotniki.ru/hunting/trophies/article/2012/04/28/635375-medvezhi-istorii.html

Охота на медведя

На нашем кордоне высокого начальства отродясь не бывало. Потому как добираться сюда не просто: дороги у нас сами знаете, какие. А сегодня прибыли сразу двое, на джипе-внедорожнике – чёрном, здоровенном, внутри музыка по ушам долбит. И сами таковы разные – один здоров, как бугай, башка брита, а другой наоборот маленький, глазки шустры, так и скачут туда-обратно… И сразу быка за рога:
– Где тут у вас начальник?
Надо сказать, что здесь всего-то нас трое: я, да Степаныч, да Варька. Мы обое-два егери, а Варька метеостанцией заведует, заодно и готовит кой-чего: тайга-то с голоду пропасть не даст, само собой…
Я и говорю:
– А чего вам, добрые люди, надобно?
– Начальника, – говорят, – надобно.
– Ну, – говорю, – всё начальство перед вами как есть, потому как Степаныч только к вечеру будет, он в Лосиный распадок подался, а дорога туда не близка, так что давайте, люди добрые, выкладывайте своё дело как есть. Зовут меня Иван Трофимыч, по фамилии Шлыков, по должности – старший егерь, а более никакого начальства тут нет и не предвидится.
Переглянулись они.
– Послушай, Иван Трофимыч, – говорит тот, что помельче. – А есть тут у вас медведи?
– Есть, конечно, – говорю. – Чай, не город, похаживает хозяин-то, где ж ему ещё быть, как не тут.
– Это хорошо, – говорит мелкий. – Потому как наш босс шибко хочет в медвежьей охоте поучаствовать. Это завтра можно организовать?
– Послушайте, – говорю, – уважаемые господа, не знаю как вас по имени-отчеству. Я тут специально для того поставлен, чтобы таких вот как вы отваживать. Не обессудьте, а только ни завтра, ни послезавтра никакой охоты у вас не получится. Вы про такую вещь, как лицензия, слыхали?
А тот улыбается, рожа масляная:
– И только-то? На вот, держи – лицензия на отстрел, а вот письмо из лесхоза об оказании всемерного содействия. Так что будь добр это самое содействие оказать, в накладе не останешься… Уразумел, старший егерь?
Гляжу – и впрямь лицензия, по всей форме, и печать, и подпись самого Воротилова… Делать нечего.
– Ладно, – говорю, – уразумел. Будет вам охота. Только медведь не перепёлка, он зверь умный, просто так его не ущучишь, выслеживать надо. Через неделю приезжайте, поговорим.
– Ты, братан, не понял, – это уж второй встрял. – Нам завтра надо. Завтра, усекаешь?
– Усекаю, — говорю. – А только ты это медведю сам скажи, если встретишь. И смотри, герой, чтоб он тебя первым не нашёл.
– Подожди, Витёк, – вмешался маленький. – Ты, Иван Трофимыч, сразу скажи – сколько? Босс за деньгами не постоит.
– Да не в деньгах дело! Медведь не дерево с корнями, на одном месте сидеть не обязан. Оно ведь как бывает: ты думаешь, что вот он, вон-вон в том ложке затаился – а в это время он к тебе сзади подходит: ау, милок!
– Что же, у тебя, егерь, ни одной берлоги на примете нет?
Тут я понял, что дело ещё хуже, чем казалось.
– Взглянь в окошко, – говорю, – мил человек. Лето на дворе, али не видишь? Кака така берлога тебе в июле-то месяце, а? Тебе сказано, через неделю – вот тогда другой разговор может быть, и то не обещаю. Тут точных планов строить нельзя. Короче, неделя сроку, а не то – езжайте с богом откуда приехали.
Вижу, оторопели они. Думали, медведи им под каждым кустом водятся.
– Ладно, – говорят. – Мы пока во дворе посовещаемся.
Совещались они, совещались, спорили, руками махали, оглядывались, затылки чесали, по телефону звонили, да не раз – наконец, являются:
– Всё, Трофимыч, к завтрему будет тебе медведь, мы договорились!
Тут уж у меня глаза на лоб полезли:
– Это что, с медведем, что ли?!
Нет. Оказалось, что купили они медведя! В областном зоопарке купили. И уже везут его сюда, прямо в клетке. Выходит, босс-то этот ихний и впрямь человек очень непростой, коли даже шестёрки его такие вопросы походя решают. И сильно это мне не понравилось.
Дальше – больше. Тот, который поздоровее, отозвал меня в сторонку (хотя зачем? нету ж никого вокруг-то!) и, голос понизив, спрашивает:
– А как тут у вас насчёт женского полу?
– А никак, – отвечаю. – На сорок верстов в округе никого из баб нету, окромя нашей Варвары, только к ней лучше и не подкатывайся: напарник мой Степаныч эту территорию давно уж застолбил, а станешь буром лезть – обломает не хуже медведя. Это у него просто.
– Ну что ж, – говорит тот, усмехаясь. – Собственно, нечто такое мы и предполагали. Ничего, своими силами обойдёмся… Но хотя бы баня у вас тут есть?
– Вот что есть, то есть. Да такая, что всем баням баня, можешь не сомневаться.
– Ну и отлично. Завтра баньку протопи к вечерку, а? И шашлычков бы заделать… Не бойся, за всё будет заплачено. И Степанычу твоему с Варькой тоже. Ну, как?
Конечно, заработать кто ж не хочет? Пообещал я ему и баньку, и шашлык. Вчера как раз косулю завалил, мясо, слава богу, есть.
Тот, бугай, аж скривился да руками замахал:
– Какая ещё на хрен косуля? Мясо мы с собой привезли, пошли, покажешь, куда сгружать. Уже в уксусе-маринаде, в холод поставить – и всё, пускай доходит!
Ну, пошли, сгрузили. Мяса-то они припёрли – куда там моей козе… Небось, целый кабан пошёл. И водки два ящика, и винища, и ещё всяких-разных наворотов, я таких и не видывал… Хорошо живут слуги народа.
Так, слово за слово, дело за дело – вечер. И Степаныч как раз вернулся.
– Нет, – говорит мне, – Иван Трофимыч, неправ ты был, это не браконьеры стреляли, это геологи. Зря только ходил. Так что можешь успокоиться…
– Да погодь ты, – говорю, – со своими геологами! Тут такое дело…
В общем, обсказал ему всё, как чего приключилось и как нас на охоту с шашлыками подрядили.
Степаныч, конечно, перечить не стал. Ещё бы, такие деньжищи сами в руки плывут!
Тут и медведя подвезли. Ничего медведь, крупный, одно плохо – что ручной. Лежит смирно, глазами только следит за нами. Чисто собака, только хвостом не виляет. Смертничек, дурашка…
– Вы чего же, – спрашиваю, – так в клетке его стрелять и будете?
– Зачем? – отвечает тот, что поменьше. – Сейчас его отведём, к дереву привяжем, чтобы куда не ушёл, а завтра босс его издалека и застрелит. Нам тут главное дело успеть потом верёвку скрыть, чтобы ничего не заподозрил…
Не к сердцу мне такое пришлось, и Степаныч, гляжу, тоже засопел. Ну ладно. Наше дело служивое. Отвели, привязали. А и ночь уж скоро, звёзды высыпали – на небе ни облачка, месяц полыхает, полнолуние. Хвойный дух такой, что голову кружит, кому без привычки… По всем приметам завтра жара будет.
Тут я напоследок к этим двоим подкатился:
– Может, ваш начальник просто шкуру возьмёт? Есть у меня как раз, прошлогодняя…
Их прямо даже на смех пробило:
– Ну, ты, Трофимыч, и скажешь! Да ему не столько эта охота нужна, сколько имидж – слыхал такое слово? Фотография с ружьём, и чтоб ногой на медведя опершись… На охоту-то он в первый раз собрался. У него друзья – не тебе и не нам чета; надо, понимаешь, своему кругу соответствовать… А шкура – что ж, и её заберём, почему нет. Тоже пригодится.
Ну, делать нечего. Утро вечера мудреней. Уложили их в горенке, а сами на чердаке, на сене пристроились. Хорошо, комната свободна, Варьки не было – только с утра явиться обещалась.
А утром переполох – нет медведя! Верёвки только кусок остался, измочаленный. Я-то молчу, делаю вид, что не в курсах, куда это Степаныч ночью отлучался. А что эти-то двое забегали, заругались! Ажно с лица счернели – и друг на друга, и на нас волком глядят, чуть не шипят от злости – ещё бы, вчерась по телефону всё в готовности расписали, а тут такой облом! Не сладко, поди, придётся!
– Иван Трофимыч, выручай! – чуть не в ноги падает маленький (его Виталием зовут, как выяснилось). – Найди мне этого зверя, не пожалеешь! Далеко ж он не мог уйти, а?!
– Кто ж его знает? – говорю. – Может, он и рядом совсем, а может, уже в соседний район подался. Медведь – он ходок добрый…Так просто его в лесу не найти. И пробовать нечего.
– Что же делать?!
– А нечего делать. Позвони своему хозяину, объясни, мол, так и так, медведь – он и есть медведь…
– Исключено, – мотает тот головой. – Да нас теперь…Ведь они все сюда уже едут!
– Ничего, пусть едут. Шашлыки уже на подходе, банька тоже топится… Постреляют вон по банкам, да и дело с концом… Тут главное – водки не жалеть.
– Ты не понимаешь…
Смотрю – совсем ребята духом упали. Ждут своего босса, как казни неминучей. Даже жалко их стало.
– Ладно, – говорю, – есть у меня одна задумка.
Чисто живой водой их окатили:
– Что нужно? Говори – всё сделаем!
– А нужно им глаза отвести, – толкую. – Вон твой Витёк по размеру – чистый медведь! Пусть шкуру напялит и ревёт по-медвежьи, я покажу, каким манером… Особо из кустов показываться не след, пару раз мелькануть – и довольно будет. Вот пусть твой хозяин издалека и стреляет… Да не бойся, мы у него жаканы-то подменим. Он, поди, и ружья-то в руках прежде не держал? Так и не поймёт. Варвара как раз курей резать собралась, крови собрать можно да маленько там побрызгать – вот и будет твоему боссу честь: и стрелял, мол, и попал, и ранил – да только ушёл зверь…
И пока я этак распинался, вижу – повеселели ребята, переглядываться стали.
– А что, чем чёрт не шутит? Глядишь, и пронесёт… Всё равно другого выхода нет. Давай сюда свою шкуру!
Эх, смотрю, закипела работа! Варвара мигом иголку достала – здоровенную, с дратвой, обшивает Витька; Степаныч с патронами колдует; а я отправился место приготовить. Это ж тоже уметь надо, кто медвежьей лёжки не видал – нипочём не сделает, как надо. Там веточку обломить, там кору содрать да мох примять, там шерсти клок, да и следы какие-никакие оставить нужно, да так, чтобы не отличить было.
Короче, когда этого их начальника привезли, всё уже у нас готово было: мясо в самом соку, каменку накалили, погода – лучше не бывает.
Вылезли они, в двух машинах – восемь человек прибыло. Сам начальник с другом, два шофёра, ещё один – то ли повар, то ли так, прихлебатель на все руки; и три девицы – понятно, для чего. Намазанные, длинноногие, юбки выше пупа. Хохочут-заливаются, весело им. Ой, смотрите, ёжик! Ой, муравейник! Тьфу. Подумаешь, муравейник – невидаль какая…
Однако подошли мы со Степанычем, знакомимся. Оказался Пётр Ильич – так босса звали – невидным собой мужичонкой в очках с толстущими стёклами. Тоже, стрелок ворошиловский! Нет бы в дурака подкидного играть, а ему охоту подавай… И смех, и грех. Друг его, правда, вполне с виду справный, зато чуть на ногах стоит. То ли после вчерашнего, то ли уже сегодня успел. И вообще они, вся компания, можно так сказать, не первой свежести. Бурно ночь провели, видать. И девицы тоже.
От шашлыка они наотрез отказались – сыты были, по всему заметно. Так только, по верхам перехватили – для закуси. И того, однако, достало – друг евоный тут же за столом вырубился, и шоферня тоже как один спать отправилась, и остался наш охотник сам-один – бабы-то, натурально, не в счёт. И, конечно, тут же подавай ему медведя! Удачно, в общем, получилось.
Я говорю:
– А позвольте полюбопытствовать ружьецом вашим! Потому как в силу профессии интересуюсь всякими оружейными системами, и такой агрегат вижу в первый раз.
Потрафил ему, улыбается. Ружьё-то ему на заказ делали – доволен, что можно прихвастнуть. А я тем временем в обоих стволах патроны сменил незаметно. Хвалю вещицу – она и вправду хороша, жаль, неумехе досталась – и краем глаза наблюдаю, как напарник мой к патронташу подбирается: всё сработал ловко и быстро, молодец парень. Ну, теперь можно и Витька запускать, не страшно. Да и босс торопит, вишь, невтерпёж ему.
Пошли. Я специально Дружка дома оставил, чтобы в ногах не путался, да и мало ли что. Обиделся пёс, а только воспитан так, чтобы хозяину не перечить. И привязывать не надо, приказать достаточно, будет ждать, где сказано. А этот Пётр Ильич – тоже специалист липовый: даже не знает, что на медведя без собаки не ходят…
Пришли на место, босса, конечно, первым номером поставили. Справа Виталий, слева мы со Степанычем. Я рядом, напарник чуть подале. Женская команда – сзади, со строжайшим наказом: ни звука. Куда там! Хи-хи да ха-ха, то сучок у них треснет, то ветку заденут… Ничего, в случае – скажем, они и спугнули.
– А где Виктор? – вдруг босс говорит. – Что-то я его не видел давно. Надо ему позвонить, – и мобилу достаёт.
– Стоп, – говорю, – это баловство отставить! Охота тишину любит. Так что аппаратик желательно выключить, а Виктор ваш сейчас загоняет зверя прямо на нас. Как увидите – можно стрелять, первый выстрел ваш.
Ничего, проглотил он эту ахинею. А я думаю: вот был бы номер – идёт на нас медведь, а у него в лапе мобильный звонит…
И тут, точно по времени, завозился впереди наш медведь. Кусты шевелит, взрыкивает – хорошо у Витька получается, прямо как я учил. Особо не показывается, а сям-там мельтешит.
У начальника даже очки вспотели, руки дрожат, ствол ходуном ходит – спасибо, что не зажмурился. Конечно, первый раз на охоте, да сразу на хозяина – кто не заволнуется.
– Ты ствол-то на сучок положь, – шепчу, – а этак не то, что в медведя, а и в сарай попасть мудрено!
Послушался он, пристроился поудобнее – да как пальнёт! Дуплетом, из обоих стволов – тут же его отдача на задницу опрокинула, очки слетели.
Тут, я слышу, и Степаныч стрелил, жаканы у него с воем, специальные. Ничего, Степаныч дело знает, в ста шагах промаху не даст, это он так, для острастки, видно. Ну, и я один ствол в воздух разрядил – для порядка тоже, надо ж комедию поддерживать.
И тут гляжу – несётся на нас наш медведь на задних лапах, и орёт так, что аж в ушах свербит:
– Спасите! Помогите! А-а-а-а!!
Точно – вылетает за ним, за Витьком-то, медведь, да настоящий. Нашему-то медведю чужая шкура мешает, ноги заплетаются, а поди-ка – шпарит, как страус, ноги выше головы. Держит дистанцию.
Тут я и обмер: медведь-то не тот, не домашний, а пришлый, из тайги – видать, на куриную кровь пришёл. Подошёл на запах, а тут и нет ничего. Осерчал, конечно.
А из всех патронов, почитай, только у меня один и остался, в левом стволе: У Степаныча-то штуцер одноствольный, пока перезарядишь; Виталик не стрелок: вчера на пробу в сосну ни разу попасть не мог; а про начальника-то ихнего и говорить нечего. Да и заряды у него сами знаете какие.
А медведь-то вот-вот Витька достанет! Веду я его на прицеле, выбираю момент, и знаю: промахнуться мне сейчас никак нельзя. Спускаю курок – осечка! Тут на меня вроде как остолбенение нашло: ну, думаю, прощай, Витёк, да и нам со Степанычем крышка – не обеспечили безопасность, посадят теперь на столько, сколько люди не живут…
И вдруг – визг! Пронзительный, слов не разобрать, да и были ли там слова-то – это до нашей женской сборной дошло, что дело поворачивается совсем не так, как задумано. Я вроде и не оборачивался к ним, а только в память запало: стоят, за руки держатся, глаза накрепко зажмурили, и орут так, что в области без телефона слышно.
Медведь-то тоже оторопел. Метнулся назад – только его и видели.
А шкуру из-под Витька мы потом Петру Ильичу подарили. Варвара отстирала – и подарили…

Источник: https://www.proza.ru/2012/08/04/653

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *